Не бойся перемен - Страница 32

- А я здесь при чем? Ваш сын давно взрослый.

- Только не в отношении женщин.

- Да, - согласилась я. - Тут он - вечный подросток.

- Не скажите, я все же заметила перемены к лучшему.

- Надолго ли?

- Вот и я не знаю...

- Какие у вас тут разговоры интересные, - просипело от двери. Сергей стоял, затянутый в синий махровый халат и хмуро разглядывал мать. – Тебе что, больше говорить не о чем?

- Ну что ты, милый, твоя личная жизнь - это так увлекательно, - иронично протянула Анна Ивановна, а потом изменила тон. - Ты чего встал?

- Температура спала, а у вас тут кофе пахнет.

Я затушила окурок и занялась приготовлением кофе. А Сергей, усевшись рядом с матерью, принялся листать какой-то журнал. Наливая ему чашку, я поинтересовалась:

- Шеф, я вам еще нужна? А то мне на работу надо.

- Там Нестеренко есть, - буркнул в ответ Войтюк.

- А приемная? Не думаю, что Юра сможет продержаться до вечера.

- Ну и черт с ним.

- И что, прикажете, мне сидеть здесь? Весь день?

- Ладно, уговорили, сейчас поедете на свою работу, - тон Войтюка был недовольным, что почему-то позабавило его маму. – Ну и что смешного я сказал? – он повернулся к ней, нахмурив брови.

А Анна Ивановна ласково похлопала его по щеке и, повернувшись ко мне, объяснила:

- У Сережи всегда плохое настроение, когда он болеет.

- Так, Мария Петровна, - тон Войтюка стал официальным, - почту после работы привезете сюда. Надеюсь, мне к тому времени станет лучше, да и мамы уже не будет, – Сергей, повернувшись, чмокнул ее в макушку. – Ты сама провоцируешь меня, дорогая. Или не догадываешься?

Анна Ивановна засмеялась:

- Это не правда.

Приехав в офис, я отпустила Юру, и занялась почтой. Хорошо, что клиенты в эти дни шли к Нестеренко, я хоть смогла подчистить кое-что из текучки. До вечера время пролетело незаметно. Ровно в половине седьмого за мной зашел Витя, водитель шефа:

- Ну что, готовы? Тогда поехали.

Проезжая по набережной, я вздыхала, глядя на пляжи Труханова острова, и мечтала об отпуске. Мне так хотелось на море! Чтобы, наплававшись до изнеможения и, разомлев на солнце, я наконец-то, смогла «отключить» голову и спокойно уснуть. Так как, с переменой работы и наличием Войтюка под боком, мой сон превратился в ночной кошмар. Это если я вообще спала. И даже чтение не спасало, как и телевизор, как и слабое снотворное. А пить что-то более сильное я боялась.

- Что загрустили, Мария Петровна? – голос Вити заставил меня вздрогнуть.

- Да так, вспомнила о море, - вздохнула я.

- Море – это хорошо. А вам когда в отпуск?

- Не знаю. Наверное, в следующем году, не раньше. Так что мне остается только мечтать.

- Понятно, - Витя выехал на мост Патона, влившись в плотную череду автомобилей. Медленно продвигаясь вперед, он перестроился в правый ряд, и как только мы пересекли мост, резво свернул в сторону Березняков. Вскоре мы затормозили у супермаркета.

- Вы меня подождите минутку, Мария Петровна. Мне в магазин заскочить нужно. – Я не успела даже одну сигарету выкурить, как он уже вернулся, держа в руках два больших пакета.

- Ты когда успел? – удивилась я.

- По телефону заказал. – Витя аккуратно сложил пакеты на заднем сидении, – и, повернувшись ко мне, засмеялся. - Это Сергея Николаевича. Здесь продукты и еще кое-что для дома.

- Странно, мне показалось, что его мама должна была...

- Нет, он всегда сам все покупает. А еще чаще – заказывает здесь, а я только забираю.

- А готовит кто?

- Он сам и готовит. Да и гости еще иногда... - парень явно имел в виду женщин Войтюка, поэтому замялся, не зная как выкрутиться. Теперь рассмеялась я:

- Понятно, можно без интимных подробностей.

Сергей встретил нас, одетый в спортивный костюм. Вид у него все еще был неважный, он тяжело дышал, хрипло кашлял и сморкался.

- Мария Петровна, Витя вас сейчас отвезет домой, - просипел он. – А я просмотрю почту и потом перезвоню вам. Если будет еще не поздно, зайдете вечером ко мне и заберете то, что я распишу. Если же звонка не будет, то жду вас утром перед работой.

Дома, наскоро перекусив, я занялась обычным, но ужасно нелюбимым мною делом.

Глажка! Любящих гладить белье, прошу не читать следующий абзац.

Итак, самое неблагодарное дело – это ежедневный домашний быт. Чтобы хоть как-то успокоить озверевших от него баб, мужчины его максимально усовершенствовали, придумав стиральные машины-автоматы, электрочайники, миксеры, блендеры, кофеварки, тостеры и прочее. Но глажку за прошедшие тысячелетия облегчить так и не смогли. Утюги, конечно, теперь стали с паром, красивые и легкие. Но мы, как стояли за доской, так и стоим, и стоять будем. Потому что глажка белья – целое искусство, а небрежность в этом деле - только зря потраченные силы и время. Вот и приходится, чертыхаясь и вздыхая на все стороны, тратить часы на утюг, чтобы ворох белья из бесформенной кучи превратился в красивую одежду. Ведь встречают то по ней, по одежке.

Гладить сидя я не умею. И мужа, чтобы приспособить его к этому неблагодарному делу, у меня нет. Вот Люське с Валериком повезло. У них гладит он. Да и маме моей хорошо – папка безропотно встает к доске, как только видит завешенный балкон. А мне приходиться самой управляться. Что я и делала, пока в половине десятого не позвонил Войтюк с просьбой зайти за почтой.

Долго не думая, я надела любимый спортивный костюм, сунув волосы под черную бейсболку и, глянув на себя в зеркало, хихикнула. Ниньзя! Только чулка на рожу не хватает! Хотя сейчас, поздним вечером, мое лицо при свете фонарей и так будет выглядеть, как бледное пятно. «Так, я же решила начинать новую жизнь? Значит, давай, дорогуша, малюй себе помаду и без разговоров». Пришлось исполнять команду. «Вот теперь другое дело», - похвалила я себя, и вышла из дому.